fbpx
всі новини

Чому “слуга народу” – про рабство в головах

Запит на “слуг народу” говорить не про бачення влади як сервісу, а про рабську психологію суспільства, пише Марина Голуб на “Цензор”.

Вы хотите изменить свою жизнь? Даже тренер личностного роста скажет: изменения начнутся с вопросов, которые вы поставите себе – чего вы на самом деле хотите? Так устроен человеческий мозг: как только вы зададите себе эти вопросы, вы сможете и находить ответы, видеть новые пути и решения, и – действовать! Специалист может что-то посоветовать, что-то скорректировать в процессе. Но если вы сами не измените подход, к тому что хотите и к тому, что делаете – все будет по-прежнему. Мотивирующие картинки “жизни вашей мечты”, к которым не прилагаются другие мысли и другие действия, ничего не поменяют.

Хотят ли украинцы изменить свою жизнь? Год от года, все 27 лет Независимости, социология фиксирует одно и тоже: люди недовольны настоящим и пессимистичны относительно будущего. Были лишь пара-тройка “ярких пятен” – моментов, когда большинство украинцев оценивали ситуацию положительно и считали, что страна развивается в правильном направлении. Но если большую часть времени все идет “не так, как надо”, возникает закономерный вопрос: “так, как надо” – это вообще как? И от кого зависит? Основная масса людей считает, что от власти (правда, упуская из внимания детали, какие запросы и вопросы людей формируют такую власть).
Качественные социологические исследования показывают, что вопросы меняются. Антагонизмы “коммунист или демократ?”, “с Восточной Украины или с Западной?” – уже не актуальны; архиважный для многих в 2004 году вопрос “а ваша жена – американка?” уже бы не прозвучал. И даже дискурс “проевропейский VS пророссийский” уже уходит на второй план. В 2019 году, портрет идеального кандидата на любую должность (хоть в Президенты, хоть в депутаты, хоть в мэры) прост, как угол дома: во-первых, честный, во-вторых – исполняет желания народа и отстаивает его интересы, в-третьих, профессионализм не важен, главное – чтобы человек был хорошим. К нашему ужасу, такой подход уже просачивается и в казалось бы, прагматичную бизнес-среду. В приоритет собственники все чаще ставят молодость и задор. Оставляя за бортом взрослых и компетентных специалистов, которые знают себе цену, дорожат репутацией, и могут сказать “нет” (в отличие от человека без опыта, без компетенции, но “с мотивацией” – которая означает для хозяина возможность легко им управлять).

Закономерно, что под запрос на “исполнителей желаний” и “слуг” появляется и ответ (как в анекдоте, заказ – есть заказ). На бордах идет “социалистическое соревнование”, кто больше снизит тарифы и более заметными буквами напишет, что он честный. В социальных сетях – кто быстрее выложит новое фото с народом на заправке или в магазине, кто убедительнее докажет, что он может исполнить желания народа. Фотофакты из серии “за рубежом” (премьер Дании едет на работу на велосипеде, канцлер Германии в очереди к кассе супермаркета, мэр Лондона едет один в метро и без охраны) преподносятся в таком контексте: смотрите, там при власти хорошие люди, которые ведут себя, как все, и делают то, что просит народ. Одним словом, настоящие “слуги народа”.

Откуда вообще появился этот термин? Первые упоминания о властях как “слугах народа” встречаются еще в эпоху Древней Греции. Публицист Исократ в трактате “Ареопагетик” об отношениях народа и властей, рассуждал, что “люди, располагающие достаточными средствами к жизни, должны посвятить себя заботам об общественных делах как слуги народа“. Среди бизнес-среды в последние годы становится популярной концепция “лидерство-служение” (которой посвящено много книг и учебных модулей МВА для управленцев). Она появилась в начале 1970-х годов, в работах американского философа Роберта Гринлифа. Изучая особенности лидерства в различных организациях, он обратил внимание, что типичный для американских учреждений того времени авторитарный стиль лидерства не работает, и предвидел потребность в новом подходе.

Однако корни украинского концепта “власть-слуга народа” восходят не к афинской демократии, и не к трудам Гринлифа и его последователей-управленцев. Политтехнологи и их продукты обращаются к тем смыслам и эмоциональным якорям, которые есть в головах среднего украинского избирателя. И какими же они могут быть в стране, где понятие “слуга” ассоциируется не со значением serve (служить, обслуживать, оказывать сервис)? В постсоветском пространстве (где крепостное право закончилось чуть более 150 лет назад), “слуга” означает не труд по найму, а статус человека, находящегося полностью в распоряжении хозяина. Образы слуг из программы литературы советской школы, напичканной произведениями о тяжкой доле народа, варьируются от находчивого пройдохи (который при первом удобном случае может украсть, обвести хозяина-простофилю вокруг пальца, и поэтому молодец), до “тени господина” – несчастного человека, которому позволено только говорить “Чего изволите?” или “Кушать подано”, обреченного выполнять любые прихоти хозяина из серии “Поди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что”. Подход к вознаграждению слуг формируется по принципу “нужен мне работник, повар, конюх и плотник, и где найти мне такого – Служителя, не слишком дорогого?”. Также стоит отметить, что в головах украинцев старшего поколения еще живы пропагандистские штампы советских времен “депутат – слуга народа”. Правда, не все в курсе, что стало исходным материалом – а это была речь Сталина на съезде партии в 1937 году: “Депутат должен знать, что он слуга народа, его посланец в Верховный Совет”. Ну и где тут хотя бы намек на договорные отношения, взаимную ответственность, результаты работы? “Президент – слуга народа”, “депутат – слуга народа” – совсем не про то, это скорее “привет” из Советского Союза. Самое главное в этом концепте – рабство в головах. Поэтому и политика происходит в “крепостной” системе координат: партии создаются под задачи феодала, законы выполняют его цели (монополизировать тему, расширить владения, оттеснить феодалов-конкурентов). А пребывание в определенной партии или фракции, означает “чьих ты холоп будешь”, а не отвечает на вопрос – какие принципы, цели и ценности вы отстаиваете.

Поэтому все “картинки мечты” (мэр ездит с людьми в метро, а не на “Бентли” со свитой) так и останутся просто картинками – ровно до тех пор, пока мы не пересмотрим сам подход и философию, и не начнем относиться к кандидатам на выборах как к наемным работникам (а не тем, кого нужно произвести в цари или взять в рабы). Изменится подход – изменятся и наши вопросы ко всем этим людям, и в выборных кампаниях появятся другие смыслы и содержание. Не лозунги “за все хорошее против всего плохого”, или “за этого феодала против другого феодала”, не картинки “выберите меня, я хороший”. А хотя бы – почему хороший, что я умею делать, чем я это докажу, что я делал раньше, кто меня рекомендует.

Президент, депутат или мэр – наемный менеджер, которого мы принимаем на работу под определенные задачи, и к нему есть квалификационные требования. Например, когда мы принимаем решение нанять нового сотрудника, мы сначала формулируем цели (что мы хотим в результате получить) и задачи этого специалиста в работе. От видения задач мы приходим к пониманию, какие компетенции для этого нужны. И задаем кандидатам вопрос: чем ты можешь подтвердить свои компетенции? Где учился, что уже делал, каких достигал результатов, чем докажешь, кто тебя порекомендует? Это относится даже к секретарю: высшее образование, хотя бы один иностранный язык, хотя бы минимальный опыт работы, навыки общения, определенные человеческие качества. Если человек подходит, мы берем на работу и ставим задачи. Если человек их не выполняет, мы его освобождаем от этой работы и ищем другого специалиста. И все!

Вот поэтому премьер-министр Дании ездит на велосипеде – потому что он менеджер, а не царь, которому нужна охрана, и не слуга, который что-то украл у хозяина. У него есть задачи, есть работа, и оплата по результату. Но это начинается не с картинки (хороший парень, который ездит на велосипеде). Сама картинка появляется потом, как результат правильных подходов – к ценностям, целям, задачам и функционалу этих людей, которые просто должны делать свою работу.